Ставки, депозиты и неравенство. На чем экономят российские семьи

[Фото: Банкомат "Сбера"]

По оценке ВТБ, россияне в этом году заработают более 9,5 триллионов рублей в качестве процентов по сберегательным продуктам, и это на 2,5 триллиона больше, чем в 2024 году. Эта цифра – наглядное подтверждение того тезиса, что период высоких ставок чрезвычайно выгоден тем, кто получает больше, чем тратит, и разорителен для тех, кто живет от кредита до кредита. Поскольку именно им – залезшим в долги гражданам и предприятиям – и выплачивать эти без малого 10 триллионов. И если говорить о россиянах, то проигравших сильно больше.

Cтарший вице-президент ВТБ Алексей Охорзин утверждает, что россияне в нынешнем 2025 году получат в виде процентов по депозитам и прочим сберегательным продуктам более 9,5 триллионов рублей. Это на 2,5 триллиона больше, чем годом ранее. По данным Банка России, на начало ноября остатки на счетах российских граждан составляли 63,5 триллиона, из них на вкладах под нынешние высокие проценты – 44 триллиона. Кстати, о процентах. Средняя максимальная ставка в крупнейших банках сейчас около 15,5%. Эти данные тоже публикует Центробанк.

Минфин планирует собрать в виде налога на депозиты более 300 миллиардов рублей – втрое больше, чем годом ранее. Это все новости хорошие. Они про то, что высокие ставки – это не только дорогие кредиты, но и выгодные депозиты. Все, как в рекламе МММ начала 1990-х: "Мы сидим, а денежки идут". Да и государству польза. По нынешним временам 300 миллиардов рублей для финансового ведомства – большое подспорье.

Теперь пара ложек дегтя. Первое, что приходит в голову, – вопрос о том, кто оплачивает весь этот "банкет". Очевидно, что правильный ответ "не банки". Кредитные организации – лишь скромные посредники, взимающие свою скромную лепту, которая выливается в триллионные прибыли при перекачивании денег от тех, кто занимает под проценты к тем, кто под куда более скромные проценты свободные деньги размещает.

Про состояние гражданского сектора российской экономики, который пребывает в рецессии, перегружен долгами и по большей части и оплачивает процентный доход новых российских рантье, в последнее время говорили много, и повторяться не имеет смысла. Интереснее про людей. Тем более, что на сайте Банка России опубликовано свежее, ноябрьское исследование по потребительским настроениям и инфляционным ожиданиям, которое проводила по заказу ЦБ компания "инФОМ" и которое позволяет достаточно точно определить, какая доля российских семей выигрывает от высоких процентов, а какая – проигрывает.

По данным "инФОМ" (которыми эта компания снабжает Банк России с 2009 года), доля россиян, имеющих хоть какие-то сбережения, в ноябре составила всего 31% (65% признались в отсутствии сбережений, а еще 4% затруднились с ответом) – минимум, по крайней мере, за последние два года. И эта доля постепенно снижается, что свидетельствует о том, что часть семей начала "проедать" сбережения, отложенные "на черный день". В дележе 9,5 триллионов они никакого участия не примут.

Еще один вопрос из исследования позволяет оценить, какая часть российских семей уже распечатала свою "кубышку", а какая продолжает зарабатывать на высоких ставках. За последний год только у 16% российских семей доходы превышали расходы. Чуть меньше половины (48%) тратят все, что зарабатывают. А еще 30% тратят больше, очевидно, тратя накопленное и влезая в долги. Так что примерно половина тех российских семей, у которы был хоть какой-то "запас прочности", этого запаса постепенно лишаются, а соотношение между теми, кто зарабатывает на излишках и теми, кто платит неподъемные проценты по кредитам примерно 1:2. Не удивительно, что 16% семей, чьи доходы превышают расходы, совпадают с 16% семей, которые считают, что их материальное положение за последний год улучшилось, а 30% тех, кто тратит больше, чем получает, близка к 28% считающих, что жизнь их в материальном плане стала хуже и к 36% семей, у которых есть кредиты.

В российском супермаркете

✕

Наконец, еще один блок опроса, который с одной стороны демонстрирует, как меняется финансовое положение тех семей, которые не являются бенефициарами высоких ставок, а с другой, объясняет часть проблем гражданского сектора российской экономики. Той части, которая работает на конечное потребление. Согласно опросу, 70% семей вынуждены экономить, то есть отказываться от запланированных покупок из-за нехватки денег. Первое, от чего отказываются российские семьи, – отдых и поездки (29% опрошенных). Далее следуют одежда, обувь и кожгалантерея, а также ремонт (по 24%). Почти столько же (22%) экономят на продуктах питания.

На первый взгляд, с февраля 2023 года (самые ранние из представленных данных) мало что изменилось: экономит 70% семей, плюс-минус несколько процентных пунктов. Однако респондентам задавили еще один вопрос: "За последний год Вы (Ваша семья) стали экономить больше, чем раньше, меньше, или в этом отношении ничего не изменилось?". Вопрос задавали только тем, кто экономит, либо затруднился с ответом. Почти половина – 35% из 73% – семей стала экономить больше, и это самый популярный ответ. Для 33% ничего не изменилось, а меньше экономить стали только 2% российских семей. И это объясняет сокращение спроса, на который жалуются российские предприятия.

Все это приводит к выводу о том, что большая часть из тех 9,5 триллионов рублей, которые будут выплачены в этом году в виде процентов по депозитам и прочим доходным инструментам, достанется шестой части (16%) российских семей, которые и так нужды в деньгах не испытывают. И значительная часть этих денег пойдет из семейных бюджетов трети домохозяйств, которые вынуждены экономить, в том числе на еде и одежде и идти в банк за кредитом, если у них сломается холодильник или стиральная машина. Что же до той половины, которая тратит все, что получает, то им после грядущего повышения налогов, а потом и резкого роста стоимости коммунальных услуг, придется либо еще туже затягивать пояса и еще больше экономить, либо – чтобы сохранить привычный уровень потребления – идти в банк за кредитом и присоединяться к тем, кто делает богатых еще богаче. Так что высокие ставки – при прочих равных – это еще один механизм, усиливающий неравенство.